Фэндом: Толкин, «Сильмариллион»
Автор: Эрл Грей
Предупреждение: намек на гомосексуальные отношения, смерть героя.
Варнинг: Об этом писали сотни раз.



Воздух задрожал, как над нагретой землей в полдень, с глаз как будто стекла легчайшая дымка, мешающая рассмотреть подробности - и вот вместо низкорослого угодливо склонившегося орка перед ним стоит...

- Финарато! - хрипло воскликнул Майя с неподдельной радостью. - Арафинвион!

Эльф выпрямился, смерил вызывающим взглядом. Что он…

Эльф не сказал. Он запел. Внезапно, как налетает ураган, он почти было застал его врасплох, заставил отступить, но Гортхаур был упрям. Навстречу вихрю колдовского напева он послал свой - смерч, жесткий и режущий словно ножом.

Даже последний орк понимал, что главное не слова, не мелодия даже, а почти зримая борьба воль. Гортхаур стоял один. За спиной Финарато Инголдо стояли десятеро эльфов и еще кто-то, неважно. Они ничем не могли ему помочь.

И смерч продавил, прижал к каменному полу светлый ветер песни. Отдавший последний вздох, Финарато рухнул на пол. Гортхаур опирался о кресло, очень хотелось согнуться, отдышаться, слабое плотское тело, проклятье. Утешало только то, что эльфам еще хуже.

Он позвал старшего по наряду. Приседая, орк ввалился в круглую комнату, зыркнул на лежащие тела. Нет, жрать их нельзя. Я тте дам - жрать! Не в коня корм.

- Финрода отдельно - скомандовал майя и тяжело опустился на собственное кресло, едва последнего пленника вытащили из комнаты. Ноги его дрожали - не только от усталости.



Финарато Арафинвион - добыча ценная по любым меркам. Он пришел сюда сам, зачем? Зачем, тьма? Он выбил из крепости его младшего брата, он сделал ее своей цитаделью и едва не каждым нервом ощущал, каково это – жить в месте, где до тебя долго жил он – светлый эльф из дома Финве. Инголдо. Кабинет, он же спальня, Гортхаур устроил в бывшей спальне Финарато. Здесь было спокойно. Здесь он ощущал почти прикосновение к … И вот этот эльф явился сюда сам. И сейчас Гортхаура просто судороги скручивали от нетерпения. Эльф – вот он, протяни руку. От жадности кружилась голова.

Еще в Валиноре Гортхаур поглядывал в сторону этого нолдо. Несущий в себе кровь трех народов, он был непонятен. Пару раз они вместе участвовали в каком-то диспуте - разумеется, как оппоненты. Открытый взгляд светлых глаз доводил Гортхаура до исступления. Его открытость была ложной – он был весь в себе, замкнутый при внешнем дружелюбии, таинственный при кажущейся предсказуемости.

Он не подпускал к себе, он манил, как огонь на башне, но не давался в руки. И ему не было ни малейшего дела до страстного желания Гортхаура подружиться с ним. Подружиться? Пусть подружиться. Гортхаур не знал, как называется это чувство. Друзей у него не было, он в них не нуждался. Были враги и – изредка - союзники.

Финарато же хотелось держать рядом. Очаровать. Приручить. Разгадать. Чтобы этот голос говорил с ним, чтобы эти глаза смотрели на него, не отворачиваясь, ловили его взгляд, чтобы он был здесь, всегда, чтобы можно было, если захочется, потрепать по голове, взять за руку. Приказать! Да, владеть им как вещью. Редчайшей, уникальной. Единственной.

Будь здесь Мелькор… уж он бы нашел название для этого желания. Но Гортхаур отлично знал, что такое похоть, и не находил в ней совершенно ничего общего со своим почти невинным желанием владеть этим эльфом. Ему было даже смешно – он и похоть. К эльфу! Смешно.

Но смех угас, словно ему сдавило горло.

Зачем он пришел? Уж вряд ли для того, чтобы вновь всколыхнуть в майе это темное желание из прошлого.

Что делает король Нарготронда в теснине Сириона? Не отвоевывать же ее он собрался с десятком воинов?

Непонятное мучило его, заставив подняться с удобного кресла и мерить шагами комнату, полускрытую ранними сумерками.

Здесь какая-то ловушка. Это надо обдумать…


- Повторяю вопрос: куда вы шли, эльфы? Может, вы хотели навестить родственников или друзей на Севере? – насмешка в голосе Гортхаура была столь тонка, а голос столь убедителен, что он и сам поверил бы себе… возможно…

Но эльфы молчали, моргая и жмурясь в свете факелов, рассеявших кромешную тьму подземелья первый раз за двое суток.

- Или вы заблудились в лесу, дети звезд? Ну что молчите? Я же все равно узнаю, и тогда вам несдобровать. Пока вы можете купить себе жизнь… Сегодня я распродаю жизнь по дешевке, завтра цена вырастет, и тогда купить ее сможет только один из вас.

Гортхаур прошелся вдоль стен, к которым были прикованы пленники, зорко оглядывая каждого и подмечая малейшие следы страха или сомнения.

- Скажем, Финарато… Ему-то и сейчас неплохо, для короля у меня особые чертоги, не вашим чета. И в этот самый момент он отдыхает на пуховой перине после обеда с превосходным вином… Мы, владыки, всегда сумеем договориться…

- Ты лжешь! – этот полный ненависти хриплый голос разрушил своей грубостью и неуместностью все очарование вкрадчивой речи майи, и он с раздражением и невольной злобой обернулся к его обладателю. Ах, этот… Дружок Финарато еще по Тириону.

- Ты… кусок плоти! - Гортхаур поднял плеть, чтобы ударить наглеца по красивому лицу, до крови, рассекая кожу, но тут ему в голову пришло другое, и он мысленно позвал.

Зов его был услышан. Черный зверь с безумными желтыми глазами, приседая и прижимая брюхо к земле едва не подполз к ногам повелителя, посмотрел ему в лицо горящим взглядом, лизнул руку. Словно преданный пес выражает признательность любимому хозяину. Так же безмолвно Гортхаур указал ему цель и с удовлетворением смотрел, как волк рвет живое тело. Кинув последний взгляд на застывших в ужасе эльфов, он улыбнулся и покинул темницу.



Гортхаур распорядился вывести короля Нарготронда на прогулку и невзначай оставить одного во дворе. В приоткрытую малую калитку был виден мост - без единого стражника, дальше – серая гладь реки и желтеющий травяной склон на другой стороне, рядом с ним тоже никого не было, как это ни удивительно. Вечный галдеж орков стих, наступила удивительная тишина, казалось – вернулись прежние времена. Финрод неподвижно стоял на том же месте. Гортхаур, исподтишка наблюдающий за ним в окно, нахмурился: бежали мгновения, а эльф оставался там, где был, даже головы не повернув в сторону открытой дверцы, свободы. Вековечная тьма, сейчас он страстно желал, чтобы его золотоволосый гость воспользовался случаем, сбежал, ускользнул, исчез под покровом густого леса по ту сторону реки, избавив его от необходимости принимать решение. И – испытал невольную благодарность за это ротозейство, за почти видимую руку, подталкивающую его на волю: иди же, дурачок.

Мгновения падали одно за другим, и становилось ясно, что бежать никто некуда не намерен. Это становилось уже смешным. Гортхаур прикусил губу и жестом приказал начальнику стражи привести пленника к себе.

- Почему ты не сбежал, Инголдо, когда тебя по недосмотру оставили одного?

- Здесь остались мои друзья. Я не могу оставить их на твой произвол.

- И как же ты надеешься остановить мой произвол? – мягко ступая, Гортхаур приблизился к эльфу и навис над ним, уперев руки в стену по обе стороны от его лица, едва не касаясь растрепанных золотистых кудрей Финрода. – Ты по-прежнему воображаешь себя королем?

Он не ждал ответа, и эльф ничего не ответил. Майя постоял, глядя в близкое лицо: стальные глаза, черные мохнатые ресницы, сжатые губы, эльф как есть, чудесное творение… но до чего же строптивое.

- Увести, - негромко распорядился он.


Следующая их встреча случилась через сутки, в трапезной.

Майя сидел за богато накрытым столом, поражавшем не только изобилием яств, но и посудой тонкой нолдорской работы.

- Угощайся, Арафинвион! Отведай утки со сливами… вина… ну, смелее. Если ты отобедаешь со мной, я велю накормить и твоих спутников.

- Я не голоден, - ответил эльф, глядя поверх стола в лицо Гортхауру.

- Ты-то не голоден, верю, а твои товарищи? Неужели ты не хочешь подумать о них?

Финрод молчал, его взгляд скользил мимо майи, к клочку серого низкого неба, видному в узком окне.

- Тогда, может быть, ты развлечешь меня приятной беседой, пока я обедаю? – Гортхаур вынул кинжал и ловко принялся кромсать утку, истекавшую жиром, с заманчиво хрустящей корочкой. – Скажем, расскажешь, куда вы шли? О, мне пришла в голову отличная мысль: может, вы шли сюда, повидать меня, а? Гостям я всегда рад.

- Я уже видел тебя в Валиноре. Ты не произвел на меня впечатления.

Кинжал Гортхаура на мгновение остановился в воздухе. Необдуманная (или, наоборот, обдуманная) фраза эльфа больно царапнула самолюбие. Этот эльфийский щенок… кто он такой, чтобы говорить ему такое!

- Финарато Инголдо… а кто вообще произвел на тебя впечатление? И чем – силой, умом, талантом? Не тот ли смертный, который приблудился к твоей своре?

- Он достойнее тебя, - спокойно ответил Финарато. – И да, он заставляет уважать силу своего духа.

Гортхаур швырнул кинжал на пол и встал.

- Не слишком вежливые речи для гостя. Впрочем, нолдор все так любезны.

- Я не напрашивался к тебе в гости. Нас привели силой.

- А ты знаешь, почему вас привели силой, а не меня к вам? – разъяренный Гортхаур схватил эльфа за плечи и тряхнул что было силы. – Потому что я умею охранять свое! А вот ты не сумел, эльфийский король! Потому что ты слаб, вы все слабаки, а со мной воевать – это тебе не в Альквалонде убивать этих недоносков тэлери!

Он тряс его при каждом слове, и лицо короля Нарготронда исказилось от боли… всего на мгновение, но Гортхаур опомнился, почувствовав под пальцами сломанную кость ключицы.

- Немного ж тебе надо, - пробормотал он с насмешкой, отпуская покалеченное плечо. – Какие вы все-таки хрупкие… Сидели бы себе в Вальмаре под крылышком валар… Ладно, - он положил руку на плечо Финарато, не обращая внимания, что тот вздрогнул от боли, и сосредоточился. Врачевать ему становилось все труднее, но это-то он мог поправить довольно быстро, один несложный перелом. Пока было неясно, стоит ли этот эльф таких усилий, но прикасаться к нему было приятно.

- Может быть, ты поблагодаришь меня за исцеление? – Гортхаур, как и в прошлый раз, оперся ладонями о стену.

- Мне не за что тебя благодарить, - произнесли упрямые губы в нескольких дюймах от него.

Гортхаур почувствовал то же бешенство, что несколько мгновений назад затуманило ему разум, и отвернулся от своего пленника.

- В подземелье, - приказал он. – В цепи.


Сырую тьму разбавил свет двух немилосердно чадящих факелов в лапах у орков.

Двое других приковывали Финрода к стене, сочащейся влагой. Эльфы молчали, глядя в пол, не издавая ни звука.

И вскоре тьма вернулась на свое место, и тишина стала еще более тяжелой.

- Мой король? – слабый шепот справа. – Ты жив!

- Финрод!

- Инглор!

Финроду хотелось плакать и смеяться одновременно. Его друзья были здесь, в нескольких шагах. Жаль, что он не мог пройти эти нескольких шагов… Шепотом он позвал их – одного за другим.

- Эдрахил!

Ему ответило молчание.

И Финрод понял, отчего здесь пахнет свежей кровью и смертью…

Будь ты проклят, прошептал он беззвучно, одними губами, страстно желая, чтобы этот шепот дошел до того, кому предназначался. По его лицу текли слезы, которые он не мог утереть и которых, хвала Эру, никто не видел…


Гортхаур ежедневно спускался в подземелье, задавая пленникам один и тот же вопрос, выслушивал тяжелую тишину в ответ и уходил, похлопывая плетью по голенищу сапога. Решили взять упрямством, что ж… упрямством он мог потягаться с кем угодно. Потом приходили орки… потом иногда, по велению Гортхаура являлся волчий оборотень. Но никто из них не смел и пальцем тронуть короля Нарготронда, повинуясь приказу повелителя. Кого угодно, только не его.

Ничего, думал Гортхаур, когда ты останешься один… когда ты увидишь смерть всех самых своих верных подданных… когда ты поймешь, что права та сторона, которая сильнее, ты будешь моим. Драгоценный приз. Я тебя приручу. Ручной король эльфов, ха-ха.

Как никогда раньше, Гортхаура грызло нетерпение. Он давал эльфу время осознать, почувствовать все происходящее. Не день и не два прошли с того часа, как Финрод Фелагунд был прикован в темнице. Теперь Гортхаур не приходил туда сам, вопрос задавал начальник стражи – и тоже уходил ни с чем. Это было пустой тратой времени; это было способом скоротать время до того момента, когда Арафинвион останется один.


… Человек и эльф остались вдвоем в густой тьме, где от зловония было уже тяжело дышать. Человека он тоже приберегал напоследок, рассчитывая, что, вдоволь насмотревшись на чужие смерти, смертный будет посговорчивее и раскроет наконец рот. Напрасно; человек даже дерзил оркам, будто нарываясь на смертельный удар кривого меча. И Гортхаур послал к нему волколака…



- Господин! – начальник стражи бухнулся в ноги. Гортхаур обернулся, вперил в него темнеющие глаза. – Это не мы… это он… но он мертв…

Всего мгновение потребовалось Гортхауру, чтобы понять: его планы полетели кувырком. Финарато мертв. И спросить не с кого – уже окостеневший волколак лежал, вытянувшись, рядом с эльфом на земляном полу.

Человек, ненужный… жалкий остался жив, сидел на своей цепи, скорчившись и закрыв руками лицо и мокрую бороду. Забыть его здесь, ничтожество.

Финарато вновь ускользнул от него. Ускользнул, оставшись таким же непонятным и тревожащим, как и прежде. Ушел в чертоги мертвых, к неулыбчивому Намо, к деду и братьям... Сыграл по своим правилам, без труда выиграв второй поединок.


Гортхауру было очень жалко себя. И чего-то еще.

@темы: Арда и окрестности