18:52 

Земля Амана

Фэндом: Толкин, "Сильмариллион"
Автор: Эрл Грей
Предупреждение: гомосексуальные отношения, слэш, смерть героя.
Рейтинг: PG-13


А потом мы с ним поссорились. Я и припомнить не мог, чтобы мы когда-нибудь еще так орали друг на друга - до хрипоты, не слыша другого и не желая слышать. Тиндэль превзошел себя в выдумывании оскорблений и бранных слов. Я замолчал, не пытаясь перекричать его, и когда он вдруг умолк, внезапная тишина пролилась на нас, как капли с ветки после дождя, но не примирила. Он отступил на шаг, смерил меня взглядом прищуренных глаз и обидно засмеялся:

- Замечательно. Оставайся тут и жди, Алассе Кемнарион! Финдарато будет ждать невеста из ваньяр, а меня...

Он оборвал фразу и вышел, не дав мне ответить, только качнулось вслед ему пламя светильника.

Я не пошел за ним, как сделал бы еще недавно. Вместо этого я отправился в Сады.

Теплая знакомая темнота окружила меня. Дышали во тьме травы и листья, густо и сладко пахнули ночные цветы, и им не было дела до тьмы, упавшей на Валинор. Я шел вглубь, совершенно не заботясь о дороге. Меня ласково задевали ветки, с едва слышным шорохом проводили по лицу и плечам, позади остались крики, ропот толпы и дымные огни факелов, метавшиеся среди встревоженных эльдар, как хищные желтые птицы.

Лицо друга снова встало передо мной.

- Да причем здесь Феанор? Я иду не за Феанором! Я иду за свободой! Которой нам никогда не видать в этой пуховой перине!..

Отец Тиндэля был ласков с конями, которых он выращивал, и строг с сыновьями. Я прекрасно понимал, свободы от чего ищет мой друг: от отца, от семьи, от старших, от привычного и знакомого уклада. Найдет ли?

В моем сердце больше не было гнева, только глухая тоска. Я знал совершенно точно, что не пойду в этот поход, пусть Тиндэль и дразнится "невестой Финдарато", оправдывая свое прозвище. Потому что не стоит ничего делать в гневе и ярости.

Я любил этот край.

Но я любил и Тиндэля по прозвищу Танкилль.

Бродя по лужайкам и дорожкам, слушал голоса осмелевших птиц и ночные песни сверчков, ловил сочный запах зелени и цветов. Скоро я был мокр от росы с ног до головы, но уходить не хотелось. В Садах все было как раньше, даже чернота была бархатной, уютной, почти домашней. Когда я понял, что просто прячусь в тишине и спокойствии Садов, то развернулся и отправился обратно в Тирион.

Ночной ветер пронизывал насквозь, стоило выйти на открытое место, и я совсем замерз. Я уже ступил на мощеные улицы, как на меня налетел какой-то смерч и едва не сбил с ног.

Он крепко схватил меня и прижал к себе. Я узнал моего друга. Запыхавшийся, как будто он обежал весь город, горячий, он то ли удерживал меня, то опирался, отдыхая. Я тоже обнял его, радуясь, что Тиндэль больше вроде бы не сердится на меня.

- Алассе, я сейчас понял... что вот-вот мы уйдем и не встретимся долго-долго. А мы с тобой ссоримся, - выговорил он мне, как будто это я затеял ссору, заглядывая при этом мне в глаза и не выпуская из объятий. Мое сердце тревожно стукнуло и забилось сильнее.

Долго-долго. Не увидимся. Губы Тиндэля прижались к моим, я ответил с горячностью, которой и не подозревал в себе. Не разжимая объятий, мы завалились в чей-то сад. Нам никто не встретился и не окликнул нас, когда мы рухнули в стриженую траву.

Никогда раньше мы не позволяли себе того, что позволили в эту ночь, хотя наша дружба насчитывала уже больше сотни лет. Если бы я был способен что-то думать или говорить, я сказал бы, что это ночь свободы - той самой, которой мой друг собрался искать за морем. Не знаю, сколько времени мы провели там, не в силах оторваться друг от друга. Наверное, в былые дни уже наступило бы смешение света Древ. Там, на площади бушевал воплощенный ураган по имени Феанор. Здесь же, в траве чужого сада нас окутывала тишина блаженства. Счастье тоже может облекаться в плоть и кровь. Мое было рядом со мной. Я любовался Тиндэлем, который лежал, широко раскинув руки, его тело белело в сумраке, а глаза сияли нежностью. Но нужно было уходить. Мы поспешили одеться.

- Знаешь, я, пожалуй, пойду с тобой, - проговорил я, когда мы тихонько выбирались на улицу. - Не знаю, как я смогу с тобой расстаться...

- Нет, будет лучше, если ты останешься, - на удивление серьезно прервал меня друг, сжимая мою руку. - Никто из ваших и не собирался в Сирые земли, так? Если ты считаешь правильным остаться, то тебе так и следует поступить, не суди по мне.

Мне оставалось только кивнуть: и впрямь, ни один из ваниар не присоединился к мятежу Феанора.

- Вот видишь... А я... я не забуду тебя никогда... Ты - драгоценный подарок для меня... И когда-нибудь я вернусь...

Мы расстались у его дома. У меня тайно затеплилась надежда, что, может быть, поход если и не отменится сам собой, то хотя бы отложится на неопределенное время, особенно когда на вопрос, как они намерены добираться до Сирых земель, Тиндэль беспечно ответил, что тэлери дадут корабли. На это уйдет не один день, думал я, засыпая, сладко потягиваясь под одеялом. Пока договорятся, пока погрузятся. Мы еще увидимся...

- Алассе, - ласково сказала мать наутро. - Нужно отогнать стадо на дальнее пастбище. Животные беспокоятся из-за всего этого. Кроме тебя некому - все сбежали смотреть на войско Феанора.

Я радостно согласился. Белорунные кроткие овцы и козы с шелковистой ниспадающей шерстью, величественные темно-синие коровы мне всегда нравились, и в детстве я с удовольствием возился с ними. Потом эта обязанность перешла к моему младшему брату. Я с тайным удовольствием думал, как встречу вечером Тиндэля - раньше, конечно, и он, и я будем заняты. Я потратил на перегон стада куда больше времени, чем собирался, а вернувшись домой, первое, что услышал от матери, было:

- Ольвэ отказался дать корабли Феанору. У него одного хватило благоразумия и стойкости противостоять этому сумасшедшему нолдору.

Мое сердце радостно подпрыгнуло. Значит, поход, по крайней мере, откладывается. Пока нолдоры построят хоть один корабль... Я зашел было к Тиндэлю домой, но его не было.



Под утро меня разбудили крики на улице. Я вскочил, оделся и выбежал наружу.

- Феанор убивает тэлери! Нолдор напали на Альквалонде! - вот что кричал на темных улицах Тириона неизвестный мне эльда.

Я стоял на месте, не понимая слов, но чувствуя, что на нас обрушилась какая-то беда. Я медлил, не зная, как поступить, мне хотелось быть в Альквалонде, но ужас приковал меня к земле. Убивают - это как? "А Тиндэль? - метнулась паническая мысль. - Он же никого не убивает?" Конечно, нет, он же под началом лорда Нолофинве, а не Феанора, и ему ничто не грозит.

Наконец я решил отправиться в Альквалонде, чтобы самому узнать все точно. Но мне пришлось выдержать нападение матери, которая никак не желала меня отпускать, боясь, что я ввяжусь в какую-нибудь заварушку. После клятв и обещаний она отпустила меня, и я поспешил в гавань.

Впереди еще только были видны крыши домов и мачты кораблей, но я уже знал, что все сказанное тем незнакомцем - правда. Над городом тэлери витала смерть. Я ощущал ее как птицу, парящую над нами и выбирающую очередную жертву. И побежал изо всех сил, боясь увидеть и желая знать.

Тела лежали начиная от центра и чем ближе к причалам, тем больше. Меня зашатало от ужаса, когда я увидел первого убитого, возможно, своего ровесника, всего залитого кровью, даже жемчужная повязка на лбу была в крови. И дальше я вздрагивал каждый раз, видя новое тело. Звуков боя не было слышно, только завывания ветра - он разошелся не на шутку - и чей-то тихий плач. Я шел все дальше, когда неожиданно понял, что здесь вперемешку лежат тела нолдор и тэлери, и застыл на месте, не в силах сделать хоть шаг. Хриплый голос сзади спросил, что я тут делаю.

- Я пришел помочь, - тихо ответил я, разглядывая незнакомого морехода. Кажется, он побывал в бою - растрепан, глаза дико блестят, испачканное лицо угрюмо и решительно.

- Помощь нам понадобится, - сказал он хмуро. - Феанор грузится на корабли, а тела убирать считай некому. Не женщинам же их таскать. Да и раненым надо помочь.

И мы пошли убирать мертвых. Их сносили их на площадь, чтобы родные могли отыскать своих близких. Скоро я весь был в крови, как будто сам сражался в этой бесславной битве. Мы были не одни: и другие эльфы, в основном женщины, убирали трупы. Почему-то нам не встретилось ни одного раненого - только мертвые, убитые стрелой или мечом, нолдор и тэлери, одинаково безмолвные и беззащитные. То и дело слышались рыдания.

Я не выношу женских слез. Мне самому тогда хочется плакать, а это, мне кажется, стыдно. Поэтому я отвернулся от черноволосой юной женщины, покрывавшей поцелуями бледное лицо убитого морехода, и стал смотреть на тела, которые мы переносили.

... Я пришел в себя оттого, что тэлери совал мне в руку платок и что-то быстро говорил, тряся меня за плечи. Я коснулся рукой подбородка и с удивлением понял, что все лицо у меня мокрое. Он отпустил меня, и я буквально упал на колени. Тиндэль... Тэлерийская стрела пробила ему грудь, и он лежал, широко раскинув руки, как объятия, и его незакрытые глаза смотрели прямо на меня.

Потом мы снова взялись за свое дело. Тиндэля положили вместе с остальными, и каждый раз, когда мы приносили новое тело, я бросал взгляд на него. Наконец я совсем вымотался, ушел на берег, выбрав место, где он был чист от крови. Я вымыл руки и лицо в прохладной соленой воде и уселся на песок. Такая пустота. Такая тоска. Вдали еще белели лепестки парусов, удалявшихся от берегов Амана. Я и забыл про них... Они уплыли, оставив нам горе и беду, за своей призрачной свободой. А Тиндэль останется лежать в земле Амана.

Я понял, что навсегда возненавидел Феанора и все, что с ним связано.

На улице Тириона я столкнулся с отцом Тиндэля. На мой поспешный поклон он ответил кивком и отправился дальше. Похоже, он еще не знал, какая судьба постигла его сына. Я ничего ему не сказал.

@темы: Арда и окрестности

URL
   

Чайный домик

главная