17:48 

Дар воды

Фэндом: Толкин, "Сильмариллион"
Предупреждение: смерть героя.

Продолжение "Сын реки" и "История Элуреда"



Они вернулись - донеслось до Гальвина. Король поторопился выйти на просторную поляну, где в окружении лайквенди стояли две такие знакомые фигуры. Третьим был невысокий подросток, держащийся возле Эдрегола.

Послушать их пришли почти все. Нанар, Эдрегол и Элуред сидели в окружении лайквенди в общинном доме и по очереди рассказывали о своем путешествии. И рассказчики, и слушатели щедрой рукой наливали в кружки сидр и земляничное вино, обсуждая все подробности. Многие без стеснения разглядывали Элуреда и нашли, что он похож на мать: кое-кто был знаком с дориатской эллет. Известие о призраке, сторожащем покой разрушенного королевства, ни у кого не вызвало сомнений, и по тому, как слушатели переглядывались, Нанар понял, что эльфы постарше уже встречались с чем-то подобным. Но вот все истории были обсуждены, все мелочи выспрошены, приветы и поклоны от родни переданы, и часть эльфов потянулась к выходу.

Нанар остался сидеть рядом с Кантуи, делая вид, что увлечен разговором о местных делах. Эдрегол поднялся с места, потянув за собой полуэльфа, и нетерпеливо спросил:

- Нанар, ты идешь или как?

- Остаюсь, иди, - коротко ответил человек, не поворачиваясь к нему.

- Хочешь - ночуй у нас, мы будем только рады, - предложил Кантуи.

А Нанар словно того и ждал, радостно согласился. Оказаться вновь в доме Кантуи, вдыхать привычный запах трав, свежих лепешек с ароматом аира, которые печет его жена, - словно вернуться в детство и не думать ни о чем. Нанар предложил свою помощь, получил согласие, подхватил кувшин и отправился за водой на ключ, помог наставнику ощипать пару уток и набрал дикого тмина и душицы на лужайке для приправы.

Когда сели ужинать, жена Кантуи все подкладывала ему куски побольше и радовалась его хорошему аппетиту.

- Жениться тебе надо, - негромко заметил эльф, когда с едой уже было покончено. -Ты любишь заниматься домом, из тебя получился бы неплохой хозяин. Ты ведь любишь простую и спокойную жизнь, Нанар.

Он не сказал "в отличие от твоего отца", но человек прямо-таки услышал эти слова.

- За меня не пойдет ни одна эльфийская девушка, - ответил он, упорно глядя в стол. - Да и сам я прекрасно это понимаю: люди слишком мало живут по сравнению с вами. Что будет делать жена, если муж умрет так скоро после свадьбы?

- Значит, сердце твое никого не любит, иначе это тебя бы не остановило, - негромко заметила хозяйка.

Нанар ничего не ответил на это. Его сердце было несвободно, но он сам не знал об этом. Только тяжело вздохнул. Женитьба... как-то он не думал об этом, чувствуя себя гостем среди и эльфов, и среди людей. Хотя детство он провел в самой обычной лесной человеческой деревушке, он и там был на особом положении из-за своего неясного происхождения и привык сторониться людей, кроме близких и родных. Почти столько же прожил среди эльфов, даже подружился с некоторыми из них, но прочие остались для юного воина ожившей детской сказкой - дивными, но непонятными созданиями, по какой-то странной прихоти позволяющими ему жить рядом с ними. Разлад с Эдреголом вновь напомнил об этом мучительном чувстве, и сейчас Нанар всерьез обдумывал уход из племени.



Он сидел у ручья и смотрел на свое отражение. Ручей растекался здесь, принимая форму почти идеального круга, обрамленного курчавой гусиной лапчаткой и мелкими незабудками. Прозрачная вода честно предъявила ему загорелое синеглазое лицо, с не менее правильными, чем у эльфов чертами лица, но с таким мрачным выражением, какое никогда не встречалось ему у лайквенди. Не зря мне дали имя Ворон, только ворон и может быть таким хмурым, подумал он, глядя в глаза своему отражению. Если бы можно было поговорить с собой как с другим человеком, попросить совета, поделиться горестями... Нанар бросил в воду оторванную камышинку, и она пересекла наискось его отражение, как стрела. Вдруг над своим плечом он заметил женское лицо и обернулся.

- Тебе грустно, Корх? - ласково спросила его жена Аэглена, Филигод. Она стояла над ним в свободном платье, вышитом вплоть до пояса диковинными травами и цветами и смотрела на друга своего мужа с улыбкой.

- Ты далеко зашла, Филигод, - Нанар поднялся на ноги, не отвечая на вопрос. - Что ты здесь делаешь?

- У меня кончились цветные нитки для вышивания, вот я и пошла за красильным корнем. Мы решили, что у нас будет второй ребенок, и я хочу вышить ему рубашечки и одеяльце.

Нанар поднялся и молча пошел рядом с эльфийкой. У нее на руке уже лежал ворох трав, но она разыскивала еще красильный корень. Прихотливо сплетенный из бересты венец охватывал ее шелковистые русые волосы. Нанар глядел на ее теплую макушку, когда она неспешно нагибалась, и испытывал такую тоску по обыкновенному человеческому теплу, какой не помнил за всю свою жизнь. Почему он как перекати-поле, нет у него ни родни, ни друзей, ни своей семьи, почему он только и делает, что куда-то идет, не принося радости никому, даже самому себе? Нет, Кантуи прав, он всегда был прав, сколько помнил его Нанар, и тогда, когда учил его слушать звуки леса... Кстати, о звуках леса.

Нанар остановился как вкопанный, чуть поводя головой из стороны в сторону. Рядом застыла Филигод, тоже прислушиваясь. Нанар совершенно ничего не услышал, но, привыкнув доверять предчувствиям, потянул меч из ножен. Эллет схватила его за плечо и показала направление. В кустах кто-то шевелился, шуршал листвой, полз, что ли. Нанар подошел ближе. В траве лежал тяжело израненный человек. Вот только раны его были довольно старыми, но не зажившими толком, вместо одежды грязные и пыльные лохмотья, и лежал он, уткнувшись лицом в землю, как мертвый. Когда Нанар тряхнул его за плечо, он издал какой-то звук и снова замер. Человек перевернул его на спину. Перед ним лежал едва живой нолдо, но он совершенно не походил на тех надменных, прямых, как тополи, красавцев, заезжавших к лайквенди! Худое измученное лицо - словно у старика, седина в волосах, испуганный взгляд. Но при виде вышитой безрукавки Нанара его взгляд стал менее напряженным.

Филигод подошла поближе и опустилась на колени рядом с эльфом, огладила ему лоб.

- Корх, есть у тебя вода?

Нанар достал флягу. Филигод приложила ее к губам незнакомца, потом смочила платок и принялась вытирать ему лицо. Нанар меж тем соображал, как лучше доставить израненного нолдо в селение. Нолдо что-то шептал, и эллет наклонилась к нему, чтобы расслышать хриплое:

- Уходите... они идут за мной. Скорее. Я останусь. Спасибо вам...

Эльфийка выпрямилась, но сказать ничего не успела. Из кустов показалась морда и угрожающе обнажила клыки, послышался рык - низкий и угрожающий. Нанар выхватил меч, мгновенно оказавшись между громадным волком и Филигод.

- Лезь на дерево! - скомандовал он, не сводя глаз со зверя.

- Но как же... - не договорив, Филигод бросилась к ближайшему дереву и ловко влезла на толстую нижнюю ветвь.

Зверь показался из кустов весь и стоял, опустив хвост, перед Нанаром. Тот невольно отметил, что уши зверюги куда выше его пояса, а ведь ростом он был не обижен. Темно-серая короткая шерсть, черный ремень по спине, желтоватые клыки, при виде которых становится холодно на душе, прищуренные желтые глаза. Прыжок его был неуловимо быстр, но человек успел уклониться и рубануть по жесткой шкуре, заставив зверя взвыть. Вторая атака была более осторожной, и никому из противников не удалось ранить другого.

"А ведь он ждет чего-то", - мелькнуло вдруг у Нанара в голове. Уж не подмоги ли? - и сам перешел в наступление.

Предчувствия его не обманули: через небольшое время, наполненное скачками и выпадами, да кружением напротив серого соперника, он услышал топот и сопенье, и на поляну выскочили еще двое серых. Они кинулись прямиком к нолдо, который так и лежал на траве, не делая попытки убежать. Нанар с громким криком бросился наперерез. Этот маневр имел успех: он вновь оказался между измученным эльфом и уже тремя серыми. Но теперь ему приходилось пресекать их попытки зайти ему за спину. Они не торопились, испытывая его на прочность, и чувствовалось, что так может продолжаться еще долго. Им некуда было торопиться, а он начал уставать, делая выпады, почти не достигающие цели, и пытаясь сдержать все ускоряющийся волчий хоровод вокруг нолдо. С другой стороны, и один из серых был уже серьезно ранен, кровь пачкала его шерсть и траву, и Нанар надеялся, что он или свалится от потери крови или его сородичи, верные волчьему обычаю, растерзают его.



День давно перешел за полдень, а они все кружили и кружили по поляне. Нанар на мгновение отвел взгляд от противника, чтобы посмотреть, как там устроилась Филигод, и тут же один из них легко обогнул его и устремился к лежащему эльфу. Нанар взмахнул мечом. Но двое оставшихся пошли в атаку и ему пришлось драться уже за свою жизнь. Когда же он последний из серых пополз от него по траве, он обернулся к нолдо. Тот был уже мертв, из горла текла кровь, такая яркая на его лохмотьях, а зверь примеривался, как его рвать. Нанар закричал и бросился на него. Он зарубил зверя, но нолдо было уже не помочь.

...Потом он помог Филигод спуститься с дерева, они оставили тела лежать на поляне и побрели в селение.

- Это были варги, полуразумные волки Черного властелина, - хмуро заметил Кантуи. - Очевидно, они преследовали пленника, сбежавшего с рудников Ангбанда. Ты сделал, что мог, Нанар, не вини себя.

Нанар кивнул. Но ничего не ответил, продолжая все так же смотреть в пол.

- Ты веришь в судьбу, Кантуи? Или рок? - спросил он наконец.

- Судьба... рок... Судьбу еще нужно заслужить, Нанар. Ее нельзя получить в наследство или выменять. Какие бы проклятия не сопровождали тебя.

Нанар выпил почти кувшин сидра и завалился спать.

Назавтра он встал с рассветом и сразу направился к Кантуи.

- Я уйду. Сейчас, - твердо сказал он, глядя ему в глаза. - Там война. Я не могу сидеть здесь, когда там такое творится.

Наставник не стал его отговаривать. Он просто дал ему лучший плащ, подбитый мехом, лук со стрелами и хороший запас еды. Потом молча обнял воспитанника. Так же молча обняла его жена Кантуи. Нанар сердечно ответил на их объятия и пошел не оборачиваясь - на запад.



Через день к дому Кантуи пришел Эдрегол и спросил, собирается ли Нанар домой.

- Он ушел, - Кантуи оторвался от дубленой оленьей шкуры, которую он разминал, и внимательно посмотрел на эльфа.

- Куда?

- На войну, - пожал плечами старший эльф. - После того случая, с этим нолдо, он сам не свой. Считает, что стыдно отсиживаться здесь в тиши.

- Так куда он ушел?

- Он мне не докладывал. Вряд ли ты его найдешь, даже если захочешь.

- Я и не собираюсь.

Эдрегол развернулся и отправился восвояси.


Элуред нашел его сидящим в домике Нанара. Эльф прислонился к бревенчатой стене, свесил ноги с настила и тихонько наигрывал на тростниковой флейте. На появление Элуреда он никак не отреагировал.

- Ты ждешь своего друга? - спросил Элуред, чтобы не молчать.

- Нет. Он не придет... Он ушел. Совсем.

Эдрегол снова поднес к губам золотистую тростинку.

- Это из-за меня?

- Не думаю.

- Я утку зажарил, с тимьяном и травками, как ты любишь, - невпопад ответил Элуред. - Пойдем ужинать?

Эдрегол повиновался, молча отрезал куски от ароматной тушки, так же молча хлебал душистый навар, но лицо его оставалось все таким же отрешенным. Элуред следил за ним глазами.

В молчании прошел ужин, потом Эдрегол снова взялся за свою флейту. Элуред слушал переливчатый напев, снаружи подсвистывала какая-то птица, ветер играл пахучими листьями и все вместе навевало уныние.

- А ты хочешь, чтобы он вернулся?

Эдрегол резко отнял от губ инструмент. Говорить на эту тему не хотелось, тем более с Элуредом. Промолчать было невежливо.

- Вижу, что хочешь. Пойдем к реке. - Элуред спрыгнул на прохладную траву, бледную в сумерках.

Эдрегол последовал за ним. Сегодня он был молчалив и грустен как никогда. На берегу Элуред прошел к самой воде и обернулся к своему спутнику.

- Попроси реку передать ему твою просьбу. Вода донесет.

Он помолчал и добавил:

- Хочешь, я уйду. Если ты стесняешься.

- А... как просить?

- Как хочешь, - пожал плечами полуэльф.

Эдрегол опустил руку в воду (ее тут же лизнула набежавшая волна) и произнес с бьющимся сердцем, наклонившись к самой воде:

- Нанар, возвращайся! Я жду!

***

Он переступил через древесный ствол, потом еще через один, углубился в заросли папоротника. Дорожка заросла - видно, ходили по ней давненько. Но он был готов пройти ее с закрытыми глазами - так ему казалось. Однако пока и с открытыми приходилось поглядывать по сторонам и под ноги. Воспоминания воспоминаниями, а пробираться буреломом надо осторожно. Откуда это столько деревьев нападало? Чуть больше двух лет он не был здесь... Ушел, почти ни с кем не прощаясь и не советуясь, решив, что так будет лучше. Кантуи подсказал ему, куда идти. И все два года его тянуло со страшной силой сюда, обратно, как больше никуда на свете.

Теперь бы хорошо было найти свой старый дом... или Эдрегола... Нанар резко остановился. Вот же оно, то место! Но где древесный дом его лучшего друга, где его собственное жилище? Казалось, здесь никто и не жил никогда, хотя все тропки-дорожки остались на месте, только разве что совсем спрятавшись в высоких и крепких стеблях трав. Так же бурлила река, быстро пронося свои темные, непрозрачные воды между крутыми берегами, так же купал ветви в воде тальник, такие же желтые цветы невинно выглядывали из сочной зелени... Только вот дома - не было. Обуреваемый тяжкими предчувствиями, Нанар осмотрелся и, не найдя ни единого следа пребывания живых существ, побрел в селение.

Деревья словно выросли вокруг - или в самом деле выросли? Огромные деревья стояли непоколебимо, навевали уверенность, но на сердце у человека становилось все тревожнее. Он вышел на поляну. Трава, не примятая ничьими ногами, вымахала едва не по пояс. Вот он... остов бывшего общего дома. Дальше, дальше... Дом короля сгорел дотла, и пожарище заросло крапивой с него ростом - что здесь было? Дом Кантуи стоял на месте, но стволы обгорели, изнутри заросли бледной травой, от корня пошла молодая поросль, старые же деревья так и стояли черными мертвыми копьями. Нанар тяжко опустился на мягкую траву. Вот и вернулся домой... одни только могучие стволы выглядят надежно и прочно, как и два, и сто лет назад.

Сколько он так просидел, Нанар не помнил. Раскаяние, злость на самого себя, сожаление о том, что так и не попрощался с Эдреголом из-за глупой, надуманной обиды язвили больнее, чем мошкара. Гвадор, повторял он вслух, сам не замечая того, маил гвадор, мелет. За эти два года говорить на языке лесных эльфов пришлось мало, и теперь он пробовал слова на вкус, словно забытый с детства сладкий напиток. Но когда воздух заметно стал синее и прохладнее, ему стало легче, вернулась способность думать, и он сообразил, что разрушенное и сгоревшее селение не обязательно означает гибель всех его жителей. Эльфы - они и есть эльфы, лес - их дом, и пока стоит, он укроет их, спасет и накормит.

Нанар решил ночевать здесь же. Все-таки это был и его дом... Он охотно переночевал бы в одном из домиков, выращенных из деревьев, но идти в чужой дом в отсутствие хозяев не хотелось, даже если что-то и уцелело, поэтому он устроился под огромным дубом на поляне у бывшего дворца.



Он проснулся от росы, обильно выпавшей под утро, скинул мокрый плащ и принялся высекать огонь: все-таки нужно было согреться и поесть. Наловил мелкой рыбешки и вернулся к разгоревшемуся огоньку, бросил ее в котелок. Он успел выхлебать половину и насытиться, как чуткий слух уловил за спиной некое шевеление. Птицы примолкли, за исключением соек, которые слетелись сюда как будто со всего леса и стрекотали прямо над головой. Нанар отставил котелок и положил меч поближе.

То ли дым и запах костра привлекли чужое недоброе внимание, то ли за лесным поселением наблюдали, но человек явно был здесь не один. Стрела мелькнула перед глазами и вонзилась в землю. Не эльфийская стрела. Нанар отпрянул, вскочил на ноги и тут же понял, что того и добивался его неведомый противник: его плечи опутал сыромятный ремень, второй лишь скользнул по голове и слетел, Нанар успел выхватить нож и полоснуть по ремню, оборачиваясь лицом к опасности. В другой руке он держал меч. Ирчи, выскочившие из зарослей, были заметно ниже его ростом, зато их было сразу рыл восемь. У двоих были в руках ремни, еще один сжимал лук, остальные были вооружены кривыми мечами. Они взяли его в кольцо. Нанар, без промедления ответивший ударом на удар, скоро понял, что его хотят не убить, а взять в плен, и это ему совсем не понравилось. Правда, это давало ему некоторое преимущество: он-то мог бить наверняка. Вскоре трое ирчей уже лежало под ногами, мешая двигаться, но из кустов выскочило еще четверо.

Нанар рубил во все стороны, чувствуя, что противник не так уж и слаб. Нужно было занять более выгодную позицию, чтобы хотя бы спина была защищена от нападения. Он отступал понемногу, скользя по мокрой траве, в сторону речного берега. Если ирчи хорошо знают местность, ему не дадут пройти туда. Однако противник явно уступал ему в знании леса, поэтому ему удалось пройти так далеко, что он уже слышал шум потока. Зато бойцов у противника прибавилось. Нанару очень помогал плащ, которым он обернул левую руку, он принял на себя немало ударов, предназначенных человеку. Но все же тело ломило. Вскоре в плечо ударила тупая стрела, ощутимо толкнув его назад и едва не заставив потерять равновесие. Вторая застряла между бронзовых блях куртки.

Он прижался спиной к толстому стволу ивы, пытаясь отдышаться, отбиться от наседавших ирчей, оглянуться и сообразить, как спуститься и не получить стрелу между лопаток. Пока мечники нападали на него гурьбой, лучник не стрелял, но стоило им отступить на пару шагов, как следовало ждать стрелы.

Первую он отбил мечом, почти случайно. Зато следующим выстрелом лучник преуспел: острие вонзилось в левую руку, и плащ начал медленно намокать от крови. Ирчи отошли достаточно, чтобы человек понял: сейчас в бой вступят лучники, и его просто расстреляют. Эту мысль он додумывал, уже летя вниз с крутого обрывчика, рассекая заросли острейшей осоки и падая в холодную быструю реку под яростные гортанные крики.

Нанар сразу попытался выпутать руку из бесполезного плаща, это удалось не сразу. Под скудным прикрытием низко свисавших ветвей он чуть отдышался, не обращая внимания на раны. Грести одной рукой было неудобно, и он попытался сунуть меч за пояс, в ножны. Не следовало испытывать удачу, оставаясь здесь дольше необходимого. Течение было довольно сильным, и Нанар понял, что переплыть реку ему не удастся. Чуть только он показался на открытом пространстве, как вокруг засвистели стрелы. Одна вонзилась в правое плечо, вторая полоснула по руке и ушла в воду. Удачные выстрелы сопровождались криками преследователей. Однако, как бы там ни было, вода уносила его все дальше от ирчей. Нанар перестал сопротивляться течению, тратя силы только на то, чтобы держаться на воде и зажимая рану на левой руке. Ему показалось, что даже в темной бурлящей воде он оставляет кровавый след. Надо беречь силы... Он положился на волю реки и дал ей нести себя; постепенно человек впал в беспамятство.


Обтекая Дориат с юга, Арос обретает пологие берега, так что сосны, ивняк и ольха подступают почти к самой воде. Кое-где по берегам разбросаны каменные глыбы причудливых очертаний. На одной из таких глыб и сидел Эдрегол. Сюда, на берег, он приходил частенько. Лайквенди, перебравшиеся после участившихся стычек с ирчами в более безопасное место, успели отстроиться и зажили почти прежней жизнью. Только теперь домов в селении насчитывалось куда меньше, стояли они почти рядом, да и их обитатели взяли за правило ходить с оружием и постоянно выставлять сторожевые посты сразу за крайними жилищами.

Эдрегол проводил свободное время у реки, иногда беря с собой какую-нибудь работу, чтобы как-то оправдать долгие часы сидения здесь. Он словно ждал. Чего? Было бы кому слушать, непременно услышал бы "Возвращайся, гвадор!", обращенное то ли к воде, то непонятно к кому.

В сумерки Эдрегол последний раз окинул взглядом гладь реки, уже подернутую туманом, как вдруг острый взгляд зацепился за нечто темное, покачивающееся на волнах. Он вошел в воду по пояс и вытянул это на берег. Руки дрожали от волнения, когда он взялся за плечо в такой знакомой замшевой куртке и перевернул лежащего на спину - такое тяжелое неповоротливое, неживое тело. Мотнув черными кудрями, голова запрокинулась на прибрежной травке так, что эльф сразу понял - перед ним мертвец.

Выбившись из-под вышитого ворота льняной рубахи, на груди человека лежал чуть потемневший кругляш: то ли цветок, то ли солнце с белыми крыльями, цветной финифтью по серебру, красивый и нездешний.

@темы: Арда и окрестности

URL
Комментарии
2012-06-28 в 18:05 

читать дальше

URL
2012-06-28 в 18:06 

читать дальше

URL
2012-06-28 в 18:06 

читать дальше

URL
   

Чайный домик

главная